"Петербург, суббота 28 марта 1836 г.

...Хотел писать тебе, не говоря о ней, однако, признаюсь, письмо без этого не идет, да, к тому же, я обязан тебе отчетом о своем поведении после получения последнего письма. Как и обещал, я держался твердо, я отказался от свиданий и от встреч с нею: за эти три недели я говорил с нею 4 раза и о вещах, совершенно незначительных, а, ведь Господь свидетель, мог бы проговорить 10 часов кряду, пожелай я высказать половину того, что чувствую, видя ее. Признаюсь откровенно - жертва, тебе принесенная, огромна. Чтобы так твердо держать слово, надобно любить так, как я тебя; я и сам бы не поверил, что мне достанет духу жить поблизости от столь любимой женщины и не бывать у нее, имея для этого все возможности. Ведь, мой драгоценный, не могу скрыть от тебя, что все еще безумен; однако же сам Господь пришел мне на помощь: вчера она потеряла свекровь, так что не меньше месяца будет вынуждена оставаться дома, тогда, может быть, невозможность видеть ее позволит мне не предаваться этой страшной борьбе, возобновлявшейся ежечасно, стоило мне остаться одному: надо ли идти или не ходить. Так что признаюсь, в последнее время я постоянно страшусь сидеть дома в одиночестве и часто выхожу на воздух, чтобы рассеяться. Так вот, когда бы ты мог представить, как сильно и нетерпеливо я жду твоего приезда, а отнюдь не боюсь его - я дни считаю до той поры, когда рядом будет кто-то, кого я мог бы любить - на сердце так тяжело, и такое желание любить и не быть одиноким в целом свете, как сейчас, что 6 недель ожидания покажутся мне годами".

Но, не исключено, что хитрейший Рожнецкий, зная о планах Дантеса, и сам похитив документ - просто стравил Дантеса и Пушкина. Так оно, рассуждая по логике и должно быть. Для криптографов - высшим пилотажем является не только сам факт раскрытия чужого шифра, но и сохранение противника в неведении об этом. Тогда шифр не меняется и свежая информация о злоумышленниках потоком поступает через "черные кабинеты" прямо ко двору. Сам факт сохранения Пушкина в статусе "национального гения" говорит об этом варианте развития событий, как о наиболее естественном, ведь любые телодвижения вокруг Пушкина заметили бы его хозяева. Т.о. Пушкин не успел признаться Мордвинову в утрате шифра, а тонко проведенная "профилактика" - проведение "описи книг" в присутствии друзей поэта - повидимому склонило заговорщиков к мнению, что Пушкин хорошо спрятал шифровальную книгу... Во всяком случае, Мордвинов - единственный вельможа, отказавшийся подписать в 1826 году сметрный приговор декабристам (!). Продолжал занимать государственную должность до 1840 го года, а умер в 1845 м.
"Целый заговор пропал...", - сокрушался позднее Достоевский, но даже весьма искушенный его биограф Игорь Волгин так и не смог объяснить, к какому же конкретно заговору эти слова относятся. И немудрено. Пропал, как в воду канул. 

  1836 год оказался богатым на революционные события, волна которых прокатилась по всему миру, но Россия с достоинством пронесла функцию жандарма Европы. Раскаты грома доносились и из Южной Америки, и из США (вот почему книжица де Монброна хранится в Библиотеке конгресса в столь привилегированной коллекции. Напомним, что Джефферсон - третий президент США и автор "Декларации независимости", а на фундаменте его личной библиотеки и была основана Библиотека конгресса. Числился при нем вице-президентом и некий Джордж Клинтон. Интереса ради напомним, что полное имя Билла Клинтона - Уильям Джефферсон, а его супруга Хиллари сегодня определяет внешнюю политику США. Такие вот любопытные цепочечки прослеживаются благодаря одной только книжке).

Так и оказался Дантес (белый человек, как и предсказала в свое время поэту гадалка)  УБИЙЦЕЙ Пушкина, уже благодаря самому факту кражи конволюта, т.к. иного развития их с Натальей Николаевной отношений в доме, повергнутом в траур и полном людей - просто невозможно представить. Из письма видно, что его действия по подготовке кражи  продиктованы жестким нажимом Геккерна, имевшего на него свои виды...

Несмотря на якобы примененные против Дантеса после дуэли репрессии - его внук ухитрился оказаться за одной гимназической партой с внуком секунданта Пушкина Данзасом, правда такие их посиделки продлились лишь несколько минут. Данзас младший не подал Дантесу младшему руки, и вскоре того перевели в другое учебное заведение (Зверев Ю.С. Стрела времени.-Спб.: Искусство-СПБ, 2008).